Более того, искусственное сжатие денежной массы в обращении привело к обострению кризиса платежей. Оставалась замороженной инвестиционная и инновационная деятельность, без чего не происходит структурная трансформация за определенными приоритетами и технологическое обновление товарного производства, инфраструктуры и рынку. А именно это гарантирует экономическую, энергетическую, продовольственную и экологическую безопасность страны. Процессы эффективного, а не разрушительной приватизации, мотивации труда и предпринимательства являются важнейшими составляющими стратегической политики государства.
Эйфория кратковременного и одновременно кардинального решения сложных экономических проблем, которые в последнее время особенно обострились в Украине, России и большинства других стран бывшего СССР, закончилась. Достаточно напомнить, что полным экономическим и политическим крахом завершилась бездумно и анархический по своей сути почти пятилетняя “перестройка”, которая инициировалась М. Горбачевым. После развала Союза ни одна из кратковременных правительственных программ стабилизации экономического положения и выходу из кризиса теперь уже новых, “независимых” стран тоже не принесла желаемых последствий.
Более того, попытки немедленного внедрения в жизнь этих программ нажимом “сверху” лишь усугубляют кризис до критического состояния. Причины этого явления кроются, с одной стороны, в поверхностности и хибах самих программ, которые, кстати, строились за одностороннее стандартному сценарию идеологии Международного валютного фонда, наивных советов и требований от правительств новых стран и без фундаментальной разработки конкретных проектов глобальных экономических преобразований, которые бы хорошо понимали широкие слои населения, а с другой - в отсутствии системного подхода к управлению и организации их исполнения, четкости и последовательности законодательных и исполнительных решений государства и действий хозяйственных управленческих структур в сфере товарного производства и рынка, производственной и социальной инфраструктуры, валютно-финансового, кредитного, информационного обслуживание и т.д.
Учеными Института экономики Национальной Академии наук в 1992 была разработана и представлена органам государственной власти концепция стратегии социально-экономического развития Украины. Но в то время украинское правительство под определенным влиянием модных в те времена идей монетаризму, которые менялись достаточно часто, осуществлял политику так называемой “шоковой терапии”. Вслед за Россией поспешно объявили либерализацию цен, стали на путь форсированных рыночных отношений. Рубли заменили купоном даже без утверждения его национальной денежной единицей. Надлежащего контроля за объемом их выпуска, надежностью защиты, затратами на это конвертируемой валюты не было установлено. Под лозунгами невмешательства государства в хозяйственную деятельность началось обвальное падение товарного производства и расхищения государственных ресурсов. Очень быстро, как и предупреждали правительство трезво мыслящие украинские экономисты, это привело к взрывному росту цен и эмиссии, развалу денежно-финансовой системы. Она оказалась в наиболее разрушительной фазе - гиперинфляции и гиперстагфляции с обострением общеэкономического кризиса.
Однако фундаментальные исследования болезненных процессов в экономике шли и продолжаются сейчас. В конце 1993 года была завершена разработка “Стратегии социально-экономического развития Украины”, которая охватывает три этапа переходного периода - фазы стабилизации положения и выхода из глубокого кризиса, экономического оживления и перехода в фазу экономического роста. Президиум НАНУ после всестороннего обсуждения подала настоящий документ государственным органам, которые формируют и реализуют социально-экономическую политику. К сожалению, к этому времени он используется лишь частично, без системного и комплексного осуществления реформы. Создание качественно новой, социальное ориентированной модели конкурентоспособной рыночной экономики началось с преодоления бурных темпов инфляции и проведения денежной реформы (сентябрь 1996 г.). Однако это не дало активного толчка на общеэкономические стабилизацию и экономическое оживление в 1996-1997гг.
Еще в 1995 г. один из любителей и пропагандистов шоковых потрясений — Николай Шмелев писал о том, что нашей экономике «необходимо отказаться примерно от 1/3-2/3 потенциала», якобы ненужного, бесполезного, неэффективного. Правда, уже в 1996 г. даже он ужаснулся масштабам разрушения и признал, что не ожидал подобного сокрушительного обвала. Впрочем, ультрарадикальные либералы, внуки и правнуки тех же «кожаных ультралевых» отнюдь не ужасаются. Для них — все нормально: рынок продолжает свою работу по рецептам МВФ. Советуют ждать благих результатов. Чего же нам ждать?
Чего же нам ждать?
Легче сказать: чего не ждать. Не ждать улучшений. И это не эпатаж. Это запрограммировано. Если не нами, то МВФ — наверняка. Мы наивно полагаем, что историческое развитие подобно беговой дорожке, по каждой из которой быстро или медленно передвигается та или иная нация. Передвигается к общей для всех цели: благосостоянию, процветанию, богатству, счастью. Много там, у священного финиша припасено волшебных благ. Главное: не сбиться с пути, не сойти на обочину мировой цивилизации или чего хуже — не спутать финиш со стартом. Словом, иди себе и иди. Куда ей, цели-то, деться? Главное найди себе доброго кормчего.
Но о кормчем чуть позже. Сейчас — о другом. Все дело в том, что мир — это не беговая дорожка. Совершенно правы были древние, которые утверждали, что мир — это круглый диск, покоящийся на спинах трех громадных слонов, которые, в свою очередь, стоят па еще более громадной черепахе… Так вот, в центре этого самого диска блаженствуют 24 индустриальных X государства, производящих примерно 55% мирового продукта и осуществляющих более 70% мировой торговли. Среди этих 24 индустриальных стран выделяется «семерка», или G-7 (США. Канада, Япония, Германия, Франция, Британия и Италия). «Семерка» производит 49% мирового продукта и контролирует более половины мировой торговли. Это подлинные хозяева цивилизации. Это они диктуют правила игры всем остальным, т. е. периферии. Понятно, что нынешней России со своими двумя процентами мирового производства в эту «семерку» можно, попасть только на правах «шестерки». Увы, мы в результате «реформ» стали периферией. И сами в процессе «реформы» делали и продолжаем делать все, чтобы отбросить нас все дальше от центра. Разве можно попасть в «центр», разрушая отечественную науку, культуру, промышленность, сельское хозяйство, государственную целостность?
Российская экономика в обвале. Подобный упадок наше государство переживало лишь в XIII в. (монгольское нашествие), в начале XVII в. (Смута), наконец в 1921 г. (политика «военного коммунизма»). В 1921 г. объем национального производства сократился в 7 раз. Так начали свое правление большевистские радикалы. В 1991 г. они же объявили об окончании «великого эксперимента». То, что происходит сейчас, можно назвать политикой «воинственного антикоммунизма». Главные актеры все те же: внуки комиссаров в «кожанках», членов Политбюро и ЦК — Тимуровичи и прочие Владленовичи. Результат их деятельности налицо — обломки того, что еще недавно являлось великой державой с 15-17% мирового экономического производства (сейчас доля России в мировой экономике составляет менее 2%).
По официальным данным, уровень производства в России в 2002 г. составлял от 1990 г. 50-60%. Но это — обычное статистическое лукавство. В России сохранился (в урезанном виде) лишь топливно-энергетический комплекс. Все остальное — развалины и пепелища. По нашим оценкам, реальное падение экономики сродни «военно-коммунистическому» — примерно в 5 раз. Целый ряд отраслей попросту прекратил свое существование. Экономическая жизнь пресеклась в регионах, по своей площади превышающих площадь Западной Европы. Даже в страшном 1942 г. экономическое падение производства не было столь катастрофическим. Вялое оживление в реальном секторе после 17 августа 1998 г. является всего лишь закономерной реакцией на почти 4-х кратное падение курса рубля, в результате чего создались благоприятные условия для российских производителей. Но правительство до сих пор не сделало ни одного реального шага, чтобы реализовать эти условия и обеспечить стабильный экономический рост.
Естественно, что подобный обвал был возможен только в одном случае: только тогда, когда кому-то это было выгодно. Такие имеются. По нашим оценкам, в результате приватизации примерно 70% национального богатства страны мгновенно оказались в руках примерно 0,5% населения, по сравнению с которыми те 5% населения, которых теперь называют «новыми русскими», — безобидная «пионерская организация». И я совершенно уверен, что наш «главный приватизатор» — Анатолий Борисович Чубайс сошлется на тяжкий приступ лени и не станет меня опровергать. И даже «розоватый» еще в декабре 1992 г. Виктор Степанович Черномырдин созрел к августу 1993 г. в последовательного либерала. Вряд ли с 48 млн рублей годового дохода (старыми, 48 тыс. — новыми), о чем он поведал своему народу и налоговой службе, питал бы Виктор Степанович столь теплые чувства по отношению к МВФ и прочим реформаторским проказам. Тут уж, действительно, «за державу» стало бы очень обидно.
Японские власти немедленно отказались от «либеральной» экономической стратегии и принялись реформировать экономику исходя из национальных интересов. Суть японской экономической стратегии заключается в следующем: развитие экономики на основе макропланирования; создание органа, который бы осуществлял планирование и разрабатывал как общую стратегию экономического развития, так и отраслевую, региональную, внешнеэкономическую и т. п.
Им стало Министерство внешней торговли и промышленности (МВТП), в состав которого вошли горизонтальные отделения: бюро международной торговли; бюро промышленной политики; бюро торговли и развития; бюро защиты окружающей среды; исследовательские лаборатории; целевые службы по угольной политике; инспекция по промышленной продукции; инспекция по текстильной продукции; институт повышения квалификации МВТП.
Помимо горизонтальных бюро в состав МВТП входят вертикальные отделения: бюро тяжелой промышленности; бюро химической промышленности; бюро текстильной промышленности и товаров широкого потребления; бюро минеральных ресурсов, нефти и угля; бюро коммунального хозяйства и энергоснабжения.
Бюро дают советы различным отраслям по таким вопросам, как динамика спроса, использование мощностей, факторный анализ стоимости сырья, производительность труда, доля рынка, техника и технология, условия конкуренции. Ничего подобного нет ни в одной западной стране.
Кроме того, японское государство уделяет большое внимание отношению с бизнесом. Для координирования экономической политики создана специальная экономическая организация «Кэйданрэн». Это федерация более чем 110 ведущих промышленных ассоциаций, а также банки, страховые, оптовые и розничные торговые компании. В «Кэйданрэне» действует 39 комитетов, включающих большинство старших менеджеров важнейших компаний. Эти комитеты проводят исследования по различным вопросам — от развития мелкого бизнеса и налогов до научно-технической и экономической политики. В этой работе участвуют и различные компании, ученые, другие экономические организации, государственные учреждения. Господствующей идеологией «Кэйданрэна» является свободное предпринимательство, однако в своих действиях она исходит из интересов не только частного сектора, но и государства, а также положения Японии в мире. В мире ничего похожего нет.
Таким образом, главной причиной успеха экономического развития Японии после Второй мировой войны является координация усилий государства и бизнеса на основе выработанных программ и планирования.
Южная Корея во многом скопировала японский опыт, хотя организационно-экономическая система страны имеет свою специфику. Южная Корея развивается на основе пятилетних планов, и здесь также большую организационную роль играет Министерство торговли и промышленности. В 1999 г. журнал «Дальний Восток» опубликовал мои размышления относительно причин возникновения корейского «экономического чуда», которые я привожу с некоторыми сокращениями.